ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава 12. Двигаясь к разуму

Я уж было совсем вышел на разговор о разуме, но тут начали отзываться все наши исследования состояния. Думаю, вы вошли во вкус той части исследования, которая обычно неприятна людям мечтательным, увлеченным поиском тайных знаний и страны Востока, но без которой можно накапливать только знания, но не понимание. Я говорю о тщательном исследовании источников своих знаний и о понятиях, которыми вы «знаете» то, что уложено в вашем сознании. Поэтому мы сделаем кажущееся отступление от прямого исследования разума, а поговорим, так сказать, о среде, в которой он существует.
Если вы задумаетесь, то поймете, что эта нудная часть исследования на самом деле есть Сократическая беседа, обращенная на самого себя. Ничего другого, кроме прояснения понятий, Сократ, можно сказать, и не делал. Правда, во время этого упражнения достигались и другие цели, например, совершалось самопознание. Но разве оно не идет сейчас у тех, кто пытается разобраться с собственными понятиями?!
Конечно, мы ошибаемся, иногда больше, иногда меньше, но ошибаемся почти постоянно, поскольку нас мотает вокруг истины. Но до какого-то состояния мы не в силах этого различить, поскольку пока еще не обладаем достаточной способностью видеть действительность, а вот за какой-то чертой нам вдруг становится, очевидно, что некое утверждение принадлежит не миру, а только нашему сознанию, и поскольку оно при этом утверждение о мире, то оно ложно. Мы учимся все тоньше различать ложность по некоему несоответствию представления дей-ствительности.
За счет чего это несоответствие может быть распознано? Не за счет же того, что мы действительно примерили его к какой-то вещи, как коронку к зубу. Такой способности у нас просто нет. Зато есть способность сделать точный отпечаток этой вещи в своем сознании и создать из него самый простой образ, которым и пользуется разум в своей работе. Называется такой образ Истота. Вот истоту мы уже можем сравнить со своими представлениями и увидеть отличия этих представлений от самых простых образов.
А значит, и увидеть то, что добавлено нами к действительному образу мира, то есть увидеть ложь.
Именно этим нам придется заняться теперь с понятием «состояние». Просто потому, что появилась такая возможность. Многих из вас, как я понял, поразила возможность увидеть, что по-нятие «состояние» относится не просто к какому-то сложному и невнятному явлению по имени «Я», а к определенным телам, в которых это я пребывает. Конечно, мы сразу же понимаем, что тела эти вовсе не обязательно похожи на наше физическое тело, именовавшееся у мазыков Тель, но у всех них должно быть одно обязательное качество: Я может в них пребывать, и они как-то закрывают его от опасных или разрушительных воздействий внешнего мира.
Какого мира, мы пока не обсуждаем, но предполагаем, что изрядная часть этих тел создана для выживания вовсе не в этом мире. А некоторые обеспечивают выживание и здесь, поскольку этот мир сложнее, чем описывают его физика и физиология, но мы не видим, как они действуют, просто потому, что они внутри Тели, а значит, мы привычно относим их к телу или, когда это становится уж совсем трудно, к искусственному понятию Организм. Но если задаться целью увидеть то, что есть в нас помимо привычного физического тела, и стать достаточно внимательным, наличие этих тел может стать вполне очевидным.
Вот исходное предположение. Оно может быть истинно, а может и ошибочно. Но мы его проверим. И если окажется, что физиология права, нам станет значительно легче жить, поскольку она создала очень обширное описание человека.
А то, что мы можем ошибаться, несомненно. Разберем некоторые из наших предположений. Вот Выделёнка прислала прекрасное письмо о том, что ей стало легко различать все тела, соответствующие разным состояниям, а при этом в качестве состояний видит, к примеру, чувства. Подход здесь простой: если нечто можно назвать состоянием, то это и есть состояние. И если я могу говорить о состоянии любви, состоянии ненависти и тому подобных состояниях, то им должны соответствовать и какие-то тела.
Мне очень нравится, как работала Выделёнка, поскольку без подобного неистовства исследование не родится. Но ее пронесло дальше той границы, до которой мы не можем видеть, чем наши представления отличаются от действительности. То, что описала она, уже доступно разбору в рамках проделанной нами к этому исследованию подготовки. Иначе говоря, у нас уже все есть, чтобы исследовать ее утверждение. Этим оно и хорошо.
А что, собственно говоря, мы имеем? Имеем мы некое рассуждение, использующее понятие «состояние» для разговора о возможно существующих разных телах человека. Какое именно понятие состояния использует Выделёнка? То, в котором я показал, что некоторые значения слова «состояние», как использовал его народ, позволяют утверждать, что оно относилось не только к чему-то, что длится, но и к чему-то, что неподвижно, но при этом имеет устроение и содержание.
Это понимание «состояния» как места, похожего на «места» в обществе, упущено психологами, к которым мы с неизбежностью вынуждены обращаться за самыми первыми знаниями о том, что они называют «состоянием сознания», когда решаем изучать сон. Психологи, как вы поняли, преимущественно используют лишь то понятие о состоянии, которое подчеркивает переход и пребывание человеческого тела в каких-то иных внутренних условиях.
В сущности, это самоограничение психологии, отсекающей добрую половину от используемого понятия, не случайно. В нем отразилось страстное желание Психологии стать подобной физике. И поэтому психологи заимствовали простейшие физические, точнее, механические понятия, широко бытовавшие в пору вульгарного материализма. Предполагаю, что сейчас физики видят этот предмет шире.
Тем не менее, попробуем нарисовать себе образ того, что такое состояние для вульгарного материалиста. Кое-кто из вас уже выписывал и присылал подобные образцы мышления, так что вы их узнаете. Надеюсь, и освободитесь.
Самое яркое представление о понятии «состояние» можно извлечь из выражения «агрегатное состояние», если приглядеться к воде. Переходя по «агрегатным состояниям», вода качественно меняет свое состояние. Ниже нуля градусов по Цельсию она лед, выше — жидкость, а выше ста градусов — пар. Что значит слово «агрегатное», я не знаю, но, судя по примерам, это иностранное слово нужно, лишь чтобы показать принадлежность к клану ученых, а означает оно «качественное». Изменения, происходящие с водой на границах нуля и ста градусов, качественны. Внутри них — количественны.
Теперь следующий пример. Возьмем кусок металла и будем его нагревать и остужать. Можем ли мы сказать, остудив металл ниже нуля градусов, что он перешел в иное состояние? Скажем, в холодное состояние? Вряд ли, потому что для нас с вами, что плюс один градус, что минус один — все равно холодно, а для металла это вообще никак.
Но мы можем сказать, что металл прохладный, если его температура ниже температуры нашего тела. И соответственно, можем сказать, что он теплый, если она выше. И это важный при-мер, потому что наш язык вполне примет высказывание: Возьмите кусок металла и остудите его до прохладного состояния. Или: Относительно температуры моего тела, этот металлический брусок находится в теплом состоянии.
Примеры несколько неуклюжие с точки зрения литературного языка, но высказывания эти возможны, и значит, наше мышление вполне принимает подобные образы. Для нас это важно, потому что показывает, что большая часть того, что мы называем «состояниями», вообще не существует в мире, помимо нашего восприятия и оценки. И это именно та часть состояний, которые и изучает психология.
Ее предмет, если считать им состояния, не существует в действительности, чем полностью лишает ее возможности быть физической наукой. Судите сами: когда мы говорим о разных «состояниях человека», например, о плохих состояниях, хороших состояниях, состояниях любви, ненависти, различных растрепанных чувствах, возбужденном разуме и многом, многом другом, — все эти состояния существуют лишь для нашего восприятия. Или для восприятия другого человека, как изменения температур металлического бруска. Попробуйте сказать о воробье, что он в плохом состоянии. И вы вынуждены будете либо говорить о состоянии его тела и перьев, либо молчать.
Подавляющая часть того, что мы называем «состояниями», существует в мире лишь потому, что существует восприятие, и лишь до тех пор, пока оно существует. И означает это то, что для физики этих состояний нет, а есть лишь количественные изменения, но эти состояния определенно есть для того, кто воспринимает. Иначе говоря, эти «состояния» — лишь способ говорить.
А кто воспринимает?
Воспринимает нечто, что может про себя сказать Я. Без него никакая нервная система не смогла бы оценить, было ли изменение состояния, хотя и зафиксировала бы какие-то изменения. Однако, нечто это, при определенном расширении, оказывается на поверку душой и тем самым, лишая психологию возможности считаться физической наукой, создает ее собственный предмет. А это многого стоит.
Вот и попробуем посмотреть на перечисленные Выделёнкой «состояния» с точки зрения науки о душе.
Если принять, что существуют качественные изменения состояний, как «агрегатные состояния» воды, и существуют количественные изменения в состояниях тел, то мы можем еще раз проверить то понятие «состояния», которое вывели из народного употребления этого слова. Есть «состояния», про которые язык говорит как про места и которые мы уподобили слоям внутри общественного устройства. А есть «состояния», которые находятся внутри этого слоя и, в сущности, не могут считаться качественными изменениями.
Попробуйте посмотреть на предложенную Выделёнкой линию от «состояния любви» до «состояния ненависти» так же, как вы глядели на кусок металла, когда его нагревали. И вы уви-дите, что между ними есть множество переходов, подобных градусам нагревания. Кстати, народ так и описывает любовь: от застудить сердечко, до жара страсти. И если вы это увидите, то поймете, что народ при этом не видел разных состояний, хотя и мог говорить это слово, а видел он изменения чего-то, что было подобно телу. И это тело, как металл, остывает и нагревается от огня, которым является любовь.
Но тему Любжи, сколь бы интересна она ни была, мы оставим сейчас в стороне. У нас еще будет возможность ею заняться в следующем семинаре. Пока же направьте все внимание на то, что проявится сквозь следующее высказывание: любовь и ненависть — это изменения одного и того же состояния. И это состояние некоего тела. Причем такого, которое существует прямо в нашем мире. Возможно, это наше физическое тело, Тель, но возможно, что оно существует одновременно и даже одноместно с ним.
Но главное одно: любовь и ненависть — это не разные состояния и не имеют каждая свое тело, а это количественные изменения одного состояния все того же тела.
То, что мы обозначаем в бытовой речи словами «состояния» на деле есть лишь изменения состояния. Просто мы для частных и мелких изменений, которые длятся какое-то время, использу-ем родовое имя, что, в общем-то, верно. И для бытовой речи такой точности в использовании слов хватает. Это похоже на то, что городские жители используют одно слово «снег» для обозначения всех тех видов снега, которые северные народы называют разными именами. Для жизни в городе подобные тонкие различения не важны, как и различения в состояниях души, сколь это ни печально...
Что я хочу сказать этим уточнением? То, что не все то состояние, что мы же сами называем состоянием. Точнее, все, что мы называем состоянием, безусловно, есть выражение какого-то со-стояния, но при этом состояния эти, как то, что длится и имеет некий объем, меняются внутри себя. Замечая эти изменения, мы их отмечаем, но, не имея имени для каждого, называем общим именем — состояние. Однако именно тогда мы за проявлениями не видим ни понятие, ни сущность, которая сквозь них являет себя нам.
А сущность эта, именуемая Состояние, оказывается описанием чего-то, что Состоит, то есть Составлено, из всех этих изменений. Или из чего-то, что можно назвать устройством, по-зволяющим происходить изменениям.
И что не менее важно, при этом, хоть наша речь и перенасыщена словами «состояния», на самом деле мы обладаем способностью входить в весьма ограниченное число действительных состояний. И сон одно из них, если только правомерно называть его состоянием. Все остальные наши, так охотно называемые нами, «состояния» есть лишь метания внутри одного слоя, одного места или одного тела. И мы, ограничившись изучением их, вынуждены будем урезать и само понятие «состояние», как это с очевидностью и проделала Психология.
Попытавшись стать Физической наукой, она ограничила себя изучением того, что относится к Тели. И тут же используемые ею
понятия пришли в соответствие решаемым задачам и сузились до физического тел. Но это значит, что исследование «отрезанной части» понятия со столь же жесткой неизбежностью должно раскрыть нам возможность выйти на изучение других тел. По крайней мере, я высказываю такое предположение.
И проделаем мы свои первые шаги в том направлении, изучая такие похожие и разные явления, как Разум дня и Разум сна.
Скоморох.

Rambler's Top100 ???????@Mail.ru